скачать рефераты

скачать рефераты

 
 
скачать рефераты скачать рефераты

Меню

Фразеосемантическое поле "состояние и поведение человека" в русских говорах Мордовии скачать рефераты

p align="left">Языковая картина мира не есть миросозерцание конкретного человека, тем более не его научные представления, - это самобытная, содержательная сторона языка какого-либо этноса, имеющая донаучный, специфически национальный характер и отражающая его образную систему (мифологемы, символы, образно-метафорические слова, коннотативные слова и др.) [24, с. 64-72].

Архетип - древнейшее, ментально устойчивое представление, фиксирующее качественно значимые оппозиции концептуальной картины мира человека и имеющее, как правило, вненациональный характер.

Стереотип - оценочно устойчивое, национально маркированное представление человека о явлениях окружающего мира, выступающее в виде образа или ситуации, представляющее собой своего рода ментальную «картинку» [24, с. 110].

Мифологема - это атрибутивно-образный и вместе с тем представленческий фрагмент мифологической языковой картины мира человека.

Эталон (мерка) - это образцовый, исторически сложившийся признак какого-либо антропоцентрического явления, выступающий как мерило общечеловеческих ценностей.

Культурный код - это дифференцированная и семантически соотнесённая лексема с той или иной культурной действительностью (духовной или материальной). Культурный код указывает на взаимосвязь предметов и представлений о них и, наоборот, представлений с их предметной соотнесённостью.

2. Фразеосемантика `поведение человека'

Сюда входит группа фразеосочетаний, отражающих особенности поведения человека, систему оценок и ценностей концептуальной картины мира диалектоносителей русских говоров Мордовии.

2.1 Концепт `болтливость'

Особенностью данного концепта в фразеосемантическом поле «поведение человека» является его связь с телесным кодом культуры, а именно: с соматическим компонентом язык.

Язык как помело. Об очень болтливом человеке [1, с.277].

Негативная оценка образа фразеологизма связана в первую очередь с компонентом помело, который как предмет домашнего обихода издавна был частью также и мифологического сознания, в котором этот предмет ассоциировался с «нечистым», демоническим началом [29, с. 64].

Прежде всего, помело -- это непосредственный атрибут ведьмы, а также других персонажей нечистой силы в народных поверьях [29, с. 64]. Таким образом, представление о том, что помелом может завладеть нечистая сила, что в виде метлы могли появляться духи [29, с. 64], отразилось в сравнительной мотивации этого ФЕ, в сравнении языка с помелом.

Образ фразеологизма восходит к древнейшему осознанию мира -- к анимистическому мышлению, одушевляющему и олицетворяющему части тела человека - в частности его язык, который таким образом выступает в роли символа человеческой речи, а также мир предметный - помело, которое здесь выступает в роли мифологемы. Поэтому ОФ также восходит к мифологическим формам окультуривания телесного мира по аналогии с миром предметно-инструментальным.

Сравнительный характер ФЕ основан на стереотипе и мифологеме, которые связаны отрицательным началом: нечистота болтливости с представлением о нечистоте помела.

Таким образом, отрицательная коннотация компонента помело, направленная в сравнительном обороте на язык, т.е. метонимически на речевое поведение лица (Х-а), связана с идеей о том, что помелом может овладеть нечистая сила [36, с. 221], -- следовательно, по механизму сравнения также и языком адресата -- его речью (на чём и основывается метафорический характер ФЕ и его негативная окраска). Ср. с рус. лит. ФЕ чёрт дёрнул за язык.

О том, насколько ФЕ язык как помело архаична, может служить, например, современная поговорка новая метла по-новому метёт, в которой метла символизирует уже аспект обновления [36, с. 221] и не имеет мифологического подтекста, обуславливающего отрицательность характеристики. Вместе с тем компонент помело сохраняется лишь в диалектах, причём только в составе фразеологизма, а в литературном языке в основном упоминается лишь в связи с образом Бабы-Яги в русских сказках. Т.о., компонент помело как форма сравнительно архаичная и редко употребительная содержит в себе так же и древнюю форму осознания мира, соотносясь с мифологическим пластом культуры.

В ОФ также вкраплена и синекдоха -- древнейшее метонимическое отождествление части и целого: язык как неотъемлемая часть целого заменяет самого человека.

Итак, компонент язык соотносится с телесным кодом культуры, а помело соотносится с вещным кодом культуры, символизируя злое, иррациональное начало в человеке.

В целом ФЕ представляет собой вещно-телесную метафору.

Как за язык подвешенный. 3. Болтливый [1, c.176]. Возможно, что эта ФЕ вошла в область русских говоров территории Мордовии посредством искажения литературной ФЕ язык подвешен, которая в свою очередь, видимо, является калькой с франц. avoir la langue bien pendue -- язык хорошо подвешен[17, с. 459].

Коннотация этой ФЕ положительная, но в говоре она искажается в противоположную отрицательную окраску и приобретает форму сравнительного оборота. При этом изменяется также значение, но внутренняя форма ФЕ почти остаётся прежней, наследуя специфику оборота, т.е. образуясь посредством «колокольной» метафоры [17, с. 459]: язык колокола здесь имплицитно сравнивается с языком человека через речепроизводящую функцию последнего, т.е. метонимически. Следовательно, образ ФЕ имплицитно связан со звонкостью колокола, а также с подвешенным положением языка колокола, который «болтается» в нём, образно говоря, как язык человека при его болтливости. Ср. с ФЕ из этого же словаря: бластить во все колокола (`повсюду говорить о чём-либо').

Однако нельзя упустить из поля зрения и алогизм фразеологического оборота в целом, который заключён в неадекватном использовании предлога за в структуре метафоры: человек не пропорционален по отношению к своему мышечному органу, языку, за который он, образно и преувеличенно подвешен, что и создаёт образную мотивацию ФЕ. Т.е. через алогическое использование метафоры, через её экспрессивную гиперболичность и создаётся фразеологический образ.

Итак, образ фразеологизма восходит к древнейшим анимистическим представлениям, при которых язык человека, одушевляясь, наделяется речепроизводящей способностью, подобно его обладателю.

В ОФ компонент язык символизирует речь человека, а компонент подвешенный с предлогом за отображают в алогическом плане метафору, заключённую в скрытом переносе признаков звонкости колокола на характеристику человеческого поведения -- на его болтливость.

Таким образом, фразеологизм содержит пространственный код культуры (предлог за), телесный (компонент язык), а также собственно человеческий культурный код (компонент подвешенный).

Образ фразеологизма отражает стереотип, связанный с отрицательным отношением к болтливости.

ФЕ язык держать около себя. Молчать, не говорить лишнего. Метафорическая база этой ФЕ опирается на архетипическую оппозицию «своё - чужое», которая выражена в предлоге около и в компоненте себя, образующих вместе с компонентом держать и язык телесно-зооморфную антропную метафору. ОФ отражает ситуацию, при которой нежелательность говорить лишнее восходит к архетипу «своё - чужое», что и объясняет негативную оценку оборота и связывает его со стереотипной национально-культурной коннотацией. Ср., напр., русской литературной ФЕ держать язык за зубами.

Компонент язык соотносится с телесным кодом культуры, компонент держать и себя - с антропным, около - с пространственным и антропным кодом.

Сравните следующий контекст: Йизык бы эдъким старухъм и диржать окълъ сия (Н Бай, БИ) [1, с.65].

ОФ восходит к мифологическому мировосприятию, при котором язык воспринимался как предмет, сам по себе обладающий речепроизводящей способностью, и как часть целого по смежности отождествлялся с человеком, т.е. метонимически обозначал человека и его речепроизводящую способность.

Метафорическое переосмысление в ОФ мотивирует компонент держать и по аналогии с животным миром придаёт олицетворение компоненту язык как животному, которое необходимо удержать, т.е. отражает значение бесконтрольности. Таким образом, метафора ФЕ имеет долю зооморфных черт; ср., напр., с литературной ФЕ придержать язык.

Таким образом, в рассмотренных ФЕ компонент-метонимия язык несёт интенсивную фраземоорганизующую символьную нагрузку и, как выяснилось, окрашен негативно. Это объясняется, прежде всего, соматичностью компонента язык, поскольку «<…> все части тела человека в мифологии были принадлежностью демонов, дьявола, нечистой силы» [24, с. 137].

Это объясняется и тем, что компонент язык приобрел в культурном сознании, имея корни ещё с мифологического мышления, стереотип причинения зла. Метонимически обозначая субъекта речевой деятельности, язык начиная с древнейших времён приобретает отрицательную коннотацию, маркируя при этом, как правило, ситуации зла, принесения вреда, связанных с процессом говорения, процессом речи (ср. выражения относительно клеветников, сплетников: злые языки, змеиный язык, не язык, а жало и т.п.) [9, с. 727].

2.2 Концепт `Я'

Потерять себя. Вести развратный образ жизни [1, c.188].

Образ фразеологизма соотносится с архетипической оппозицией “праведный -- греховный” [29, с. 425-426] и, таким образом, восходит к христианскому мировосприятию. “Потерять себя” в данном отношении означает “стать чужим”, однако, не только для других, но и для себя самого, что соотносит образ фразеологизма с христианским понятием греха, проступка.

В русском народном сознании «<…> проявление “чужести” воспринимается как отклонение от общепринятых норм поведения, которое угрожает благополучию социума в целом и требует немедленного исправления» [29, с. 426]. Ср. с выражениями в литературном языке потерянная личность; он -- человек потерянный; потерянный (морально опустившийся, конченый) [25, с. 571].

Компонент потерять мотивирует метафорическое переосмысление нравственного поведения лица (Х-а), при котором оно коннотируется как проявление “чужести” и отклонения от общепринятых норм через компонент себя, который выступает в качестве эталона, мерки поведения и таким образом включен вместе с компонентом потерять в антропную метафору. Вместе с тем компонент себя соотносится с представлениями диалектоносителя о человеке как о целом. В связи с этим ОФ также мотивирован представлением о «Я» человека как о цельной совокупности его материально-духовных проявлений и характеристик. Нарушение же этой целостности (т.е. «потери себя» как своей составной части, своего духовного эталона) предопределяет «потерю» этой личностной нравственной гармонии [21, с. 6-10]. Судя по всему, образ фразеологизма также напрямую связан с архетипической оппозицией «потеря - приобретение», основанной на отождествленном понимании материальной и духовной потерь. И таким образом, компоненты потерять и себя соотносятся с религиозно-антропоморфным кодом культуры.

Исходя из контекста, можно сделать вывод о подчёркнуто феминной природе ОФ, подчёркнутость и отрицательная оценка которого обусловлена патриархальными культурными установками России ещё с давних времён, предъявляющие высокие требования и предубеждения относительно поведения женского пола.

Ср. контексты: Анна пътирялъ сибя, но зубы зъгавариват гажо (С Фёд, СШ); Самъ главнъ, штоб девушкъ сибя ни пътирялъ (Ат, Лям) [1, c.188].

Кроме того, в основе образа фразеологизма можно усмотреть и установку на несоответствие нравственного поведения лица (Х-а) устоявшемуся эталонному поведению. И поскольку фразеологизм гендерно маркирован, то он выступает в роли гендерного стереотипного представления о женской порочности/ непорочности.

В ОФ можно выделить алогизм, который компенсируется компонентом себя, выступающим эталоном поведения, причём не как пример «со стороны», а как мерка себя же самого, но себя, не соотносящегося с тем “Я”, которому она ставится в пример, в образец.

Таким образом, в данном случае наибольшую исследовательскую ценность представляет компонент себя.

И. Сандомирская говорит «<…> о парадоксальном тождестве, на котором основывается субъектность: “Я” = “Я + не-Я”. Например, выражения выйти из себя (от гнева), быть вне себя (от восторга/ радости/гнева/злости/возмущения), быть не в себе (от беспокойства/горя) <…> и другие указывают на наличие некоторой особой области («себя») внутри субъекта, которую субъект как бы может покинуть и в которую потом он как бы может возвратиться» [28, с.123].

Итак, автор указывает на особый фраземоорганизующий фактор грамматики местоимения себя, которое не имеет номинативной формы и принимает лишь функцию косвенных, а значит, объектных падежей (см.[28, с.125])., напр., себя, себе, собой, о себе.

Таким образом, архетипическое разграничение “Себя” от “не-Себя” коррелирует с собственно языковыми факторами, образуя в итоге готовые в говорах к воспроизведению культурные конструкты типа: не помнить себя (`не отдавать себе отчёта в делах, поступках'), взойти в себя (`опомниться, успокоиться') и др.

2.3 Концепт `воровство'

Протягивать руку на чужое добро. Воровать [1, с. 197].

ОФ восходит к архетипическому противопоставлению «своё - чужое». В ОФ компонент руку символизирует присвоение; компонент добро символизирует законную, добродетельную собственность, нажитую честным путём в отличие от «протянутой руки», заведомо нарушающую её законность. ОФ создаётся метонимической метафорой, косвенно называющей действие воровства через его внешние проявления. Фразеологизм представляет собой антропную метафору.

В ОФ компонент добро соотносится с вещным кодом культуры; компонент протягивать - с физически-процессуальным кодом; компонент чужое - с собственно человеческим; компонент на - с пространственным, а компонент руку - с соматическим кодом.

Фразеологизм выступает в качестве стереотипа предосуждения воровства, неприятия диалектоносителями присвоения чужого имущества.

2.4 Концепт `внимание'

Перемотать глаза на уши. Приготовиться с напряженным вниманием слушать [1, с. 169].

«Образ фразеологизма восходит к древнему способу запоминания -- к завязыванию узелка «на память» на полах одежды, на ниточках её тканей, на верёвочках, на концах пояса, платка» [9, с. 388]. Ср. ФЕ намотать слёзы на кулак. По этой причине глагол перемотать представляет собой метафору `запоминания', которая синхронически осмысливается с точки зрения ВФ фразеологизма как гиперболо-алогическая. С этой стороны метафора фразеологизма мотивирована также прототипической ситуацией, - когда внимательно слушающий человек так же внимательно и смотрит, причём зрительный способ восприятия при этом как главнейший в жизни, по представлению диалектоносителей, через компонент глаза гиперболически обозначает интенсивность/сконцентрированность процесса `подслушивания' (слушания). Ср. контекст: Я пириматал глаза на уши, иду пъ сикретки (Мар, Тор) [1, с. 169].

ОФ создаётся метафорой, уподобляющей процесс известного способа запоминания (завязывания узелка «на память») посредством глагола перемотать, а также через компоненты глаза и уши на процесс подслушивания и/или внимательного слушания, - в связи с чем фразеологизм представляет собой метафору подслушивания как процесса `запоминания'.

Страницы: 1, 2, 3, 4