скачать рефераты

скачать рефераты

 
 
скачать рефераты скачать рефераты

Меню

Контрольная: Совесть скачать рефераты

«чистая совесть». Под ними понимают факт осо­знания человеком исполненности

своих обязательств или реализа­ции всех своих возможностей в данной конкретной

ситуации.

На эту тему существуют два противоположных взгляда. Один взгляд, выражаемый,

в частности, Альбертом Швейцером, состоит в том, что чистая совесть как

таковая невозможна. Это все равно, что круглый квадрат или сапоги всмятку.

Если совесть — значит, непременно больная.

Строго говоря, в таких случаях речь идет о достоинстве, а слова «чистая совесть»

могут выражать только амбицию человека на то, что им достигнуто совершенство,

на внутреннюю цельность и гармоничность. Состояние «чистой», «успокоившейся»

совести (если принимать это словосочетание в буквальном смысле) есть верный

признак бессовестности, т.е. не отсутствия совести, а склонности не

обращать внимание на ее суждения. Неспроста принято считать, что «чистая

совесть» — это выдумка дьявола.

В подобном случае приводится тот аргумент, что чело­век совестливый по мере

своего самосовершенствования предъявляет к себе все более высокие требования.

Он ста­новится суперчувствительным к малейшему своему отступ­лению от

моральных образцов и начинает переживать та­кие тонкости, которых обычный

индивид и вовсе не заме­тит. Он все время страдает от своего несовершенства и

его совесть, как открытая рана. Тот же, кто говорит, что его совесть чиста,

просто не имеет совести, потому что совесть как раз и есть инструмент,

указывающий на укло­нение от долга. Но ведь мы не ангелы! Мы постоянно

грешим, попустительствуем своим слабостям, и, значит, чистая совесть — не

более, чем иллюзия или самообман [3, с.261].

В притче Иисуса о молитве фарисея и мытаря рассказывается, что фарисей в

молитве благодарил Бога за свое особое благочестие, мытарь же, не поднимая

глаз к небу и ударяя себя в грудь, лишь просил Бога о милосердии к себе за

грехи свои. Оправданным перед Богом оказывается мытарь, «ибо всякий,

возвышаю­щий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится»

Фарисей уверен в том, что выполнил долг и что совесть его чиста. Но долг

перед Богом означает помимо прочего смирение. Самомнение и заносчивость ему

противоречат.

Высший моральный долг человека состоит в том, чтобы содей­ствовать благу

других людей и совершенствоваться, в частности в исполнении долга.

Совершенствование — потенциально бесконеч­но. Предположение индивида о том,

что он достиг совершенства, свидетельствует о его несовершенстве.

Другой взгляд состоит в том, что признавать свою со­весть чистой возможно и

нужно. Чистая совесть — это сознание того, что ты в общих чертах справляешься

со своими моральными обязанностями, что за тобой нет су­щественных нарушений

долга и крупных отступлений от нравственных ориентиров. Зачем надо мучиться,

если ты действительно выполняешь то, что положено, и делаешь это честно и

охотно? Ощущение чистой совести дает че­ловеку уравновешенность, спокойствие,

способность оп­тимистично и бодро смотреть в будущее. Если у мораль­ного

индивида возникнут реальные основания для сомне­ний в правильности того или

иного своего поступка, ин­дикатор-совесть моментально заработает. Это

произой­дет даже раньше, чем возникнет рефлексия, чем появится мысль — «что-

то не так». Но там, где таких реальных оснований нет, изобретать себе муки и

посыпать голову пеплом совершенно незачем. Совестливость не должна

становиться болезнью, мазохистской страстью, тем са­мым самоуничижением,

которое паче гордыни. В этом случае человек может так увлечься муками

совести, что забудет о реальной жизни, которая продолжается.

Чистая совесть — нормальное состояние человека, вы­полняющего моральный долг,

это награда за нравствен­ные усилия. Я совершенно согласна с нашим

отечествен­ным ученым XX в. Г. Бандзеладзе, который считает, что без чистой

совести добродетель потеряла бы всякую цен­ность [3, с.261].

Но уверенность в чистоте собственной совести есть либо лицемерие, либо знак

нравственной неразвитости, слепоты в от­ношении собственных оплошностей и

ошибок, неизбежных для каждого человека, либо свидетельство успокоенности и,

значит, смерти души. Наоборот, в ощущении нечистоты собственной' совести —

надежда. В муках совести — не только презрение к самому себе, но и тоска по

просветлению и самоочищению, а значит, желание исправить ошибку, ответить за

преступление. В муках совести — усилие к совершенству. Муки совести знаменуют

неприятие себя как такового. В осуждении себя состоит раскаяние, или

покаяние, как явно выраженное сожаление о содеянном и намерение (или по

крайней мере надежда) не совершать впредь того, что будет достойно сожаления. В

признании своей вины (которое может принимать форму исповедального

признания) и в осознанном принятии наказания, искупляющего вину, это

наме­рение может перейти в решимость. В строгом смысле слова эта решимость и

есть добродетель вообще: как стойкость человека в исполнении своего долга —

вопреки естественным колебаниям, сомнению, скептицизму, унынию.

Гораздо чаще встречающееся выражение «свобода совести» обозначает право

человека на независимость внутренней духовной жизни и возможность самому

определять свои убеждения; в узком и более распространенном смысле «свобода

совести» означает свободу вероисповедания и организованного отправления

культа.

Однако в собственно этическом смысле слова совесть не может быть иной, как

свободной, а свобода в последовательном своем выражении — ничем иным, как

жизнью по совести.

2.3. Виды совести по Э.Фромму

Интереснее понимание совести дано в работах психоаналитика Э. Фромма. Фромм

считает, что совесть быва­ет двух видов — авторитарная и гуманистическая.

Автори­тарная совесть выражает нашу подчиненность внешнему авторитету. При

авторитарной совести мы некритически усваиваем повеления некоей внешней силы,

религиозной или социальной, и выполняем ее волю, потому что боим­ся.

Подчиняясь авторитарной совести из страха наказа­ния, человек следует

повелениям, которые далеки от его собственных интересов. Власть преследует

свои корыст­ные цели и использует индивидов лишь как средство, при­нуждая их

к подчинению с помощью формирования меха­низмов авторитарной совести.: Если

человек отступает от велений власти, он чувствует себя виноватым перед ней и

страдает, боясь последующего наказания. Но как только люди понимают, что

власть утратила силу и ничем не мо­жет им повредить, они тотчас теряют свою

авторитарную совесть и больше не подчиняются тому, перед чем еще вчера робели

и преклонялись.

Гуманистическая совесть, по Фромму, это голос са­мого человека, лучшего

начала в нем, способного на са­моразвитие. Гуманистическая совесть не дает

людям быть рабами, безропотно подчиняться чужим интересам, тратить жизнь

впустую. Она призывает к самореализации, к воплощению в действительность

лучших своих сил и воз­можностей, к тому, чтобы строить свою жизнь в

гармо­нии с другими людьми. Иногда голос совести звучит кос­венно через страх

старости или смерти, когда человек вдруг понимает, что он не состоялся и не

выполнил дол­га перед самим собой. Совесть — это призыв.

Совесть как зов была понята в XX в. еще одним выда­ющимся мыслителем Мартином

Хайдеггером. Совесть для него сродни истине. Она заставляет человека

вспомнить о своей конечности, смертности и вынырнуть из обезли­ченного

обыденного мира, обернувшись к вопросу о Бы­тии и к теме собственной

неповторимой индивидуально­сти. Зов совести приходит в молчании [7, с.94].

2.4. Совесть и стыд

Как автономен долг, так и совесть человека, по существу, независима от мнения

окружающих. В этом совесть отличается от другого внутреннего контрольного

механизма сознания — стыда. Стыд и совесть в общем довольно близки. В

стыде также отражается осознание человеком своего (а также близких и причастных

к нему людей) несоответствия некоторым принятым нормам или ожиданиям окружающих

и, стало быть, вины. Однако стыд полностью сориентирован на мнение других

лиц, которые могут выразить свое осуждение по поводу нарушения норм, и

переживание стыда тем сильнее, чем важнее и значимее для человека эти лица.

Поэтому индивид может испытывать стыд — даже за случайные, непредполагаемые

результаты действий или за действия, которые ему кажутся нормальными, но

которые, как он знает, не признаются в качестве таковых окружением. Логика

стыда примерно такова: «Они думают про меня так-то. Они ошибаются. И тем не

менее мне стыдно, потому что про меня так думают».

Логика совести иная. И это было осмыслено исторически довольно рано.

Демокрит, живший на рубеже V и IV вв. до н.э еще не знает специального слова

«совесть». Но он требует нового понимания постыдного: «Не говори и не делай

ничего дурного, даже если ты наедине с собой. учись гораздо более стыдиться

самого себя, чем других.» И в другом месте: «Должно стыдиться самого себя

столько же, сколько других, и одинаково не делать дурного, останется ли оно

никому неизвестным или о нем узнают все. Но наиболее должно стыдиться самого

себя, и в каждой душе должен быть начертан закон: «Не делай ничего

непристойного» [3, с.263].

2.5. Совесть и долг

В совести решения, действия и оценки соотносятся не с мнением или ожиданием

окружающих, а с долгом. Совесть требует быть честным во мраке — быть честным,

когда никто не может проконтролировать тебя, когда тайное не станет явным,

когда о возможной твоей нечестности не узнает никто.

Субъективно совесть может восприниматься как хотя внутрен­ний, но чужой голос

(в особенности, когда он редко о себе заявляет или к нему редко

прислушиваются), как голос, как будто незави­симый от «я» человека, голос

«другого я». Отсюда делаются два противоположных вывода относительно природы

совести. Один состоит в том, что совесть — это голос Бога. Другой состоит в

том, что совесть — это обобщенный и интериоризированный (перене­сенный во

внутренний план) голос значимых других. Так что совесть истолковывается как

специфическая форма стыда, а ее содержание признается индивидуальным,

культурно и исторически изменчивым. В крайней форме этот вывод обнаруживается

в положении о том, что совесть обусловлена политическими взгля­дами или

социальным положением индивида.

Эти точки зрения не исключают друг друга: первая акцентирует внимание на

механизме функционирования зрелой совести, вто­рая — на том, как она

созревает, формируется; первая рассмат­ривает совесть по преимуществу со

стороны ее формы, вторая — со стороны ее конкретного содержания. Совесть в

самом деле формируется в процессе социализации и воспитания, через

посто­янные указания ребенку на то, «что такое хорошо и что такое плохо» и

т.д. На ранних стадиях становления личности совесть проявляется как «голос»

значимого окружения (референтной группы) — родителей, воспитателей,

сверстников, как повеление некоторого авторитета, и соответственно

обнаруживается в страхе перед возможным неодобрением, осуждением, наказанием,

а так же в стыде за свое действительное или мнимое несоответствие ожиданиям

значимых других. В практике воспитания обращение воспитателя к совести

ребенка, как правило, и выражает требова­ние исполнительности, послушности,

соответствия предписывае­мым нормам и правилам. Но так обстоит дело с точки

зрения развития этой нравственной способности. Однако сформирован­ная совесть

говорит на языке вневременном и внепространственном. Совесть — это голос

«другого я» человека, той части его души, которая не обременена заботами и

утешениями каждого дня; совесть говорит как бы от имени вечности, обращаясь к

достоин­ству личности. Совесть — это ответственность человека перед самим

собой, но собой как носителем высших, универсальных ценностей [3, с.264].

Раз совесть указывает на соответствие или несоответствие поступка долгу, то,

стало быть, «поступок по совести» — это поступок из чувства долга, это

поступок, которого требует совесть. Совесть же настаивает на исполнении

долга. О долге в отношении совести Кант сказал:

«Культивировать свою совесть, все больше прислушиваться к голосу внутрен­него

судьи и использовать для этого все средства» .

И это — тот долг, который человек имеет перед самим собой:

совершенствоваться, в том числе в честном и последовательном исполнении

долга.

Моральное сознание интригует заключениями, которые здра­вому уму кажутся то

логическими кругами, то тавтологиями. Но это все знаки автономии морального

духа, который не может вывести себя ни из чего и, не умея успокоиться,

утверждает себя через себя самого [3, с.265].

Заключение

Таким образом, мы можем сделать следующие выводы:

Принимая во внимание различные аспекты всеобщности моральных требований,

можно заключить, что нормативная мысль движется следующим образом:

1) «Поступай одинаково в отношении различных людей в одинаковой ситуации»

(беспристрастность).

2) «Поступай одинаково в отношении одного и того же лица в разных ситуациях»

(надситуативность).

3) «Исходи из того, что любой другой на твоем месте поступил бы так же, как ты,

в отношении данного человека или в данной ситуации, равно и в отношении тебя

любой другой в данной ситуации поступил бы так же» (универсалиъуемость).

Совесть — особый морально-психологический механизм, который действует изнутри

нашей собственной души, придирчиво проверяя, выполняется ли долг.

Главная функция совести — самоконтроль.

В обычной речи мы можем употреблять выражения «спокойная совесть» или

«чистая совесть». Под ними понимают факт осо­знания человеком исполненности

своих обязательств или реализа­ции всех своих возможностей в данной конкретной

ситуации.

На эту тему существуют два противоположных взгляда. Один взгляд, выражаемый,

в частности, Альбертом Швейцером, состоит в том, что чистая совесть как

таковая невозможна. Другой взгляд состоит в том, что признавать свою со­весть

чистой возможно и нужно. Чистая совесть — это сознание того, что ты в общих

чертах справляешься со своими моральными обязанностями, что за тобой нет

су­щественных нарушений долга и крупных отступлений от нравственных

ориентиров.

Фромм считает, что совесть быва­ет двух видов — авторитарная и гуманистическая.

Стыд и совесть в общем довольно близки. В стыде также отражается осознание

человеком своего (а также близких и причастных к нему людей) несоответствия

некоторым принятым нормам или ожиданиям окружающих и, стало быть, вины.

Однако стыд полностью сориентирован на мнение других лиц, которые могут

выразить свое осуждение по поводу нарушения норм, и переживание стыда тем

сильнее, чем важнее и значимее для человека эти лица.

В совести решения, действия и оценки соотносятся не с мнением или ожиданием

окружающих, а с долгом. Совесть требует быть честным во мраке — быть честным,

когда никто не может проконтролировать тебя, когда тайное не станет явным,

когда о возможной твоей нечестности не узнает никто.

Завершая разговор о совести, можно сказать, что она всегда выступает как

особого рода внимательность, как осторожное замедление рассмотрения

морального сюже­та и чуткое вслушивание в ход внутренних и внешних со­бытий —

все ли в порядке? Не нужно ли переосмыслить происходящее и предпринять

душевные и практические усилия, чтобы восстановить нарушенную моральную

гар­монию?

Список литературы

1. Афанасьев В.Г. Системность и общество. – М., 1990. – 346 с.

2. Бергер П.Л. Приглашение в обществознание: Гуманистическая

перспектива. – М.: Аспект Пресс, 1996. – 462 с.

3. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика: Учебник. – М.: Гардарики,

2003.

4. Волков Ю.Г., Нечипуренко В.Н., и др. Обществознание: Курс

лекций: Учебное пособие. – Ростов н/Д: Феникс, 1999. – 512 с.

5. Волков Ю.Г., Мостовая И.В. Обществознание. – М.: Аспект Пресс,

1999. – 416 с.

6. Добреньков В.И., Кравченко А.И. Обществознание. В 3-х т. Т.3.

социальные институты и процессы. – М.: ИНФРА-М, 2000. – 520 с.

7. Золотухина-Аболина Е.В. Курс лекций по этике. – Ростов н/Д.:

«Феникс», 1999.

Страницы: 1, 2